Боюсь, что у меня рак кишечника

ДОСЬЕ «КП»

Александр Владимирович Воробей, 64 года, окончил Минский мединститут, интернатуру по хирургии. Завкафедрой хирургии БелМАПО, член-корреспондент НАН, доктор медицинских наук, профессор, главный внештатный проктолог Минздрава РБ. Член Международной ассоциации университетских колоректальных хирургов; Всемирной ассоциации хирургов, гастроэнтерологов и онкологов; Европейской медицинской лазерной ассоциации; почетный член ассоциации хирургов-гепатологов России и стран СНГ; член Правления Белорусской ассоциации хирургов. Председатель аттестационной комиссии МЗ РБ по хирургии и экспертного совета ВАК Беларуси по хирургии.

— Александр Владимирович, рак толстой кишки выходит в Беларуси на первое место, в мире ежегодно диагностируют 600 миллионов новых случаев. В чем причина?

— Влияет урбанизация, особенности питания: много мяса, особенно прожаренного, отсутствие клетчатки — банальные вещи. В Африке, где живут в основном на фруктах и овощах, этих заболеваний гораздо меньше. А цивилизованный мир любит мясо, гриль — гастроэнтерологи уже считают его вредным.

У нас заболеваемость этим видом рака выше, чем у ряда европейских стран. На 9,5 миллиона белорусов почти 5,5 тысяч новых случаев (за 2017 год. — Ред.) — это огромная цифра.

Плюс масса пациентов, которые продолжают лечение. Толстая кишка состоит из ободочной и прямой — в среднем это 1,5 метра. На I — III стадиях выявляется всего 52% случаев. Пятилетняя выживаемость на этих операбельных стадиях около 60%, а при запущенном раке пятилетняя выживаемость — 8%. Раньше этой патологии было меньше, мы выявляли ее поздно: если брать времена конца СССР, запущенных случаев было 60%.

— Поздно — потому что колоноскопии не было?

— В 80-е годы ее только учились делать. Я застал эту ситуацию, придя в нашу областную больницу. Был один колоноскоп, он был большего диаметра, чем теперешние, не очень удобный, картинка выводилась на экран не очень качественно.

Сегодня аппараты цифровые, есть технологии усиливающей колоноскопии — врачу проще увидеть проблему и более прицельно взять анализ для биопсии.

Залог улучшения 5-летней выживаемости — это раннее выявление опухоли. А усиливающая эндоскопия дает возможность увидеть образование на ранней стадии — еще плоское и не выступающее над поверхностью кишки.

У нас постепенно идет переоснащение с устаревших волоконно-оптических колоноскопов на цифровые. Есть эндоскопы высокого разрешения с зум-увеличением на экране монитора — как у современного фотоаппарата. Кроме того, есть возможность проведения виртуальной окраски слизистой с помощью различных технологий. Но, к сожалению, такие аппараты пока единичные в стране.

— Многие боятся колоноскопии из-за боли, что «проткнут кишку», чем-то заразят…

— Не проблема обезболить — проблема, скорее, в анестезиологах, в выделении дополнительных ставок для тех из них, которые будут обеспечивать обезболивание только на эндоскопиях. Это чисто материальный вопрос. 10-я и 2-я клиники Минска уже добились, что у них каждая колоноскопия идет с обезболиванием.

У нас в Минской областной больнице проблему решили отчасти — с обезболиванием идут процедуры в понедельник и пятницу. Человеку вводят седативный препарат, и он не так остро реагирует на процесс, состояние можно назвать легким сном. В это время возле пациента должны находиться анестезиолог и медсестра, поскольку любой наркоз может дать осложнение.

Что касается «проткнут кишку», есть мировая статистика: это происходит крайне редко — десятые доли процента. Чаще это возникает, если у пациента удлиненная кишка или спайки после предыдущих операций на органах брюшной полости. Если говорить о «заразят» — в поликлиниках и стационарах, где колоноскопия поставлена на поток, есть специальные моечные машины для дезинфекции эндоскопов.

-Есть малые признаки опухоли толстой кишки: потливость, слабость, урчание в животе, потеря интереса к жизни. Это малые признаки любой опухоли. Человеку стало неинтересно жить — в организме уже может идти болезнь.Фото: Святослав ЗОРКИЙ

«Симптомом опухоли толстой кишки может быть анемия»

— Рак толстой кишки — один из медленно растущих раков. От первой клетки до видимой эндоскопом опухоли может пройти от двух до четырех лет.

— Как человеку понять, что у него проблема?

— Самое первое — любые нарушения нормального пищеварения: началось повышенное газообразование, урчание в животе, изменение стула, запоры, поносы. У пожилых людей и так есть склонность к запорам — так вот на фоне запоров появилось что-то новое: острые боли, еще тяжелее оправляться, появилась кровь. Кровь в кале важно не списывать на геморрой. После 40 лет он у многих, и это повод для ошибок — люди долго не подозревают, что это не геморрой, а запущенный рак. Должно тревожить появление в кале слизи — беловатого желе, как вареный крахмал. Это один из ярких симптомов либо большого полипа — предрака, либо опухоли левой половины толстой кишки.

— Слизь может быть признаком дисбактериоза кишечника?

— И это тоже повод для ошибок, лучше перестраховаться. Еще симптомом опухоли толстой кишки может быть анемия. Но у нас есть и примеры, когда у пациента тяжелейшая опухоль с метастазами, а анализ крови в норме. Хороший анализ крови при появившихся нарушениях пищеварения — повод не для спокойствия, а для колоноскопии. Есть малые признаки опухоли толстой кишки: потливость, слабость, урчание в животе, потеря интереса к жизни. Это малые признаки любой опухоли. Человеку стало неинтересно жить — в организме уже может идти болезнь.

— Многие рассуждают по старинке: «Лучше поживу спокойно — сколько судьбой отведено!»

— Женщина же не выбросит свое золотое кольцо? А о главной ценности в жизни — своем здоровье — может не заботиться: «Ай, нашкодзяць толькi!» Беда рака толстой кишки, или колоректального рака, еще и в том, что он растет внутрь и рано или поздно приведет к закрытию просвета кишки. Возникнет кишечная непроходимость.

Это медленно развивающийся рак, и умереть до развития непроходимости почти никому не удается. Человек с дикими болями, с огромным животом и крайне запущенным раком все равно придет в больницу. А оперировать уже поздно и помочь невозможно.

— Это те случаи, когда отрезанную кишку выводят в бок с калоприемником?

— Да, это та ситуация. При запущенной опухолевой непроходимости не идет речь об органосохраняющих операциях — задача попытаться спасти жизнь. И это уже удается плохо: при запущенной непроходимости до 80% пациентов умирают после операции. Но когда человек приходит своевременно, если нет метастазов, иногда достаточно одной операции: удаляем опухоль, восстанавливаем кишечную проходимость — и все. При необходимости, как и во всем мире, делаем пластические операции на толстой кишке…

— Тогда зачем калоприемник?

— Есть ситуации, когда необходимо удалить задний проход вместе с опухолью. Мы пытались, как и многие страны, воссоздавать из мышц бедра искусственный сфинктер, но эффективность таких операций невысокая. В хирургии толстой кишки позиция такая: если сохранен хотя бы задний проход длиной в несколько сантиметров и его сфинктеры — принципиально возможно восстановить кишечную проходимость и не иметь стому.

«Умирая, он признался, что совершил глупость»

— Были в вашей практике случаи, когда люди сами себе сильно вредили?

— Был у меня пациент — умнейший человек, крупный строитель, я знаю всю его семью. Еще в 80-е мы выявили у него опухоль, еще не было кишечной непроходимости, но он решил, что его огромная сила воли в сочетании с таинственными упражнениями победят рак. Кончилось как у всех — метастазами, когда оперировать было поздно.

Он пришел сам — через полтора года. Мы вывели ему стому — и все. А ведь при постановке диагноза мы могли сделать плановую одноэтапную операцию, убрать опухоль, восстановить кишечную проходимость — и был бы здоров. Умирая, он признался, что совершил глупость. Некоторые верят разным псевдонаучным методикам типа «керосин плюс растительное масло» — но это же отравление организма! Опасно лечиться и травами. Исцеления от рака нет — кроме операции, химиотерапии и облучения.

— Правда, что часто раком болеют целые семьи?

— Бывает генетически передающийся рак — неполипозный наследственный рак толстой кишки. В одной семье я оперировал три поколения. Вначале — бабушку, потом ее детей, внуков. Подрастает четвертое поколение — им с юношеского возраста необходимо делать колоноскопию. Парадокс: всех в этой семье оперировал, но одна женщина, ей 60, — ни в какую не хочет обследоваться: «Как Бог даст!» И ведь дожила до 60, хотя ее близкие не дожили до этого возраста.

— Слышала, что иногда семьи болеют раком негенетическим…

— Да, есть так называемый семейный раковый синдром — по необъяснимым причинам в конкретной семье раки возникают чаще, причем разные. Был пациент из Борисова, в 30 лет у него диагностировали рак прямой кишки. В 28 лет такой же рак возник у его сына. И генетики тут нет — это подтвердила наша лаборатория. Но есть особенность семьи: может, питания, может, что-то есть такое в жилище — никто не знает.

«В раннем отщипывании полипов не опасность, а профилактика рака»

— При боязни кононоскопии можно для начала сделать УЗИ органов брюшной полости. Совсем маленькую опухоль не увидят, но есть так называемый симптом полого органа — и это подозрение на рак толстой кишки.

— А онкомаркеры для рака толстой кишки информативны?

— Да, можно начать с этого. Это не 100% диагностика, но сигнал для пациента. Есть маркер РЭА (раково-эмбриональный антиген), если результат больше 5 — это повод для беспокойства. Есть и так называемая виртуальная колонография, ее делают в компьютерном томографе (без введения каких-либо аппаратов в толстую кишку), где есть специальная программа для обследования кишечника.

— Где лучше делать колоноскопию?

— В частных центрах нередко работают специалисты стационаров, по совместительству. Главное — выбирайте колоноскопию с усиливающей эндоскопией, не во всех аппаратах она есть.

— Есть страх, что во время колоноскопии удалят полип, и это даст толчок раку…

— Наоборот. При СССР была глупая тенденция: было много санаториев гастроэнтерологического профиля, находили маленькие полипы в толстой кишке, писали: «Динамическое наблюдение — осмотр через год».

Считалось, что если размер полипа меньше сантиметра — он доброкачественный. Первыми забили тревогу японцы — даже в 5-миллиметровых полипах могут быть раковые клетки. Любой полип нужно немедленно удалять и сдавать на исследование — чтобы исключить ранний рак. В раннем отщипывании полипов не опасность, а профилактика рака.

Еще один повод для возникновения рака анального канала — длительно существующие анальные трещины или свищи. Это хронические воспаления, которые рано или поздно приведут к раку, в данном случае — к раку кожи. Если такой пациент долго не обращается к врачу, то почти безобидная болезнь превращается в рак перианальной области — они плохо протекают и имеют высокую смертность.

— Не проблема обезболить — проблема, скорее, в анестезиологах, в выделении дополнительных ставок для тех из них, которые будут обеспечивать обезболивание только на эндоскопиях.Фото: Святослав ЗОРКИЙ

— Сколько лет было самому молодому вашему пациенту?

— 18 лет, парнишка из Гомеля. На разных этапах ему долго ставили болезнь Крона (воспалительная болезнь кишечника), а у него была огромная опухоль прямой кишки.

— Почему не диагностировали вовремя?

— Потому что 18 лет — всем хотелось думать, что в таком возрасте рака толстой кишки не бывает. И ему долго не делали полнослойную биопсию (исследование подозрительных тканей прямой кишки).

— С возрастом обмен веществ замедляется. Посоветуйте — как поддержать работу кишечника?

— Нужно менять образ жизни, следить за питанием, есть побольше овощей, фруктов, клетчатки. Полезно делать себе массаж живота — поглаживая круговыми движениями по часовой стрелке. И не нужно слишком всего бояться, важно вовремя обследоваться. Страхов много, например, у молодых женщин с полипозами, после наших операций.

У гинекологов есть предубеждение, что после операции на прямой кишке, любых больших операций в брюшной полости и малом тазу рожать нельзя. При РНПЦ «Мать и дитя» есть наша кафедра акушерства и гинекологии БелМАПО, и мы договорились, что мы помогаем делать таким женщинам кесарево. А задача гинекологов РНПЦ — вести беременность до родов. Неважно, какая операция была в тазу. Если не было сильных нагноений и нет признаков грубых спаек, беременность можно только приветствовать.

Профессор Александр Сукало: «Я никогда не забуду благодарность мальчишки, которому мы удалили обе почки…»

О таком докторе для своего ребенка мечтает каждая мама. Только вот встретиться с ним — недетский труд даже для журналиста

Уролог Антон Главинский: На приеме у уролога жена узнает про мужа много интересного!

Узнали, как ЗОЖ мужа мешает наступлению беременности, всегда ли можно сказать, кто первый заболел, почему частенько мужчина с любовницей может, а с женой – нет и как укрепить брак

Хочу поделиться и нашей историей… В начале марта 2015 моему папе поставили диагноз первично-множественный рак толстой кишки, метастазы в печени, рак правой почки. Попал в больницу с сильными болями в животе, была ранняя спаечная кишечная непроходимость. По КТ, колоноскопии еще до операции поставили этот диагноз и, к сожалению, на операции и по результатам биопсии все подтвердилось. Биопсия указала, что имеет место умереннодифференцированная аденокарцинома толстой кишки с распадом, прорастанием во все слои кишки и окружающие жировые ткани, метастазы в 5 лимфоузлах (из 12 представленных на биопсию).
И это при том, что до этого папа особо не жаловался на боли в животе, сильно ничего не беспокоило. Так, 27 марта папа сделали 1ю операцию. Хотели вырезать часть кишечника с опухолью, удалить почку и, возможно, вырезать метастазы в печени. Но в ходе операции стало ясно, что метастазы там везде и вырезали только часть кишечника, остальное не трогали. Через 3 дня папе сделали 2ю операцию, т.к. после первой пошли спайки и начались боли. На этот раз ему вывели стому: из тонкого кишечника, а толстый вообще выключив из процесса пищеварения. Но врачи планировали это на время. Папа сильно похудел, был истощен, по анализам был низкий белок. Врачи решили провести реконструкцию кишечника, соединив тонкий и толстый кишечник. Так, 24 апреля была попытка операции, но… толстый кишечник был весь в спайках и соединить ничего не получилось. Папу так и оставили со стомой уже навсегда.
6 мая его, наконец, выписали домой (после 2х месяцев больницы). При этом по онкологии он так и не получал никакого лечения. Дома кушал хорошо, усиленно поили его «Нутризоном». Он хоть помогал ему, придавал силу. Он передвигался по дому, но про самостоятельные прогулки на улице речи не было.
Вообще со стомой на тонком кишечнике мало что усваивается((( Пища быстро выходит прямо в калоприемник, человек не получает калорий, мы понимали, что он просто от истощения может умереть. На конец мая записали его, наконец, в онкодиспансер. Там началось: надо те стекла, надо эти, надо протокол операции, надо КТ снова сделать – на почку с опухолью посмотреть, ее ведь не удалили. И никакого лекарства против опухоли и метастазов не назначали. Да и как говорила районный онколог, в таком слабом состоянии как у него не назначают. Еще в мае заметили желтушность у папы… Видимо, печень с метастазами давала о себе знать.
Во второй половине июня назначили обезболивающее в таблетках. То ли от него, то ли сами по себе у папы появились отеки на ногах. Терапевт сказала, что не от обезболивающего, сказала пить дальше и добавить мочегонное. Папа пил, но отеки сохранялись. В последнюю неделю своей жизни у папы уже не было аппетита, он не хотел есть. Был очень слаб, в последние несколько дней ему даже сидеть, держать себя, тяжело было. За 4 дня до смерти приходила медсестра домой, брала у него кровь на анализ. Кровь в пробирке свернулась. Как уже потом пояснила терапевт, когда сворачивается кровь, значит, 3-5 дней еще и человек умрет… В последнее ранее свое утро папа даже упал, идя в туалет. Уже не мог держать себя. В эту ночь, утро, как и в ночи последних дней, он все кряхтел, все не мог крепко спать. Хотя и не просил более сильного обезболивающего. И так в последную свою ночь он почти не спал, утром попил «Нутризон». У него не было сил даже стакан держать… Он минут 20 пил его через трубочку. Выпил, потом вроде решил подремать и так и во сне, видимо, умер… 27 июня папы не стало. Эта страшная болезнь, беспощадная, даже не дала ему шанса. А ведь всего-то 3,5 месяца прошло с момента, как он и мы узнали диагноз. Понимали, что при 4 стадии с метастазами чудес не бывает, но хотелось, чтобы у него было побольше времени… А получилось все так быстро, сумбурно, горько.
Хочу всем сказать: следите за здоровьем, проверяйтесь, не оставляйте на авось. Рак очень жесток и с ним нельзя терять ни минуты!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *